Русский очаг в Марокко

После 1917 года по воле Божией эмигранты из России оказались в разных странах, в том числе и в Магрибе (общее название северо-западных государств Африки— Туниса, Алжира, Марокко и др.). В 1930 году известный литературовед русского зарубежья Илья Фондаминский в одной из своих статей писал: «Неужели миллион русских людей, не добровольно, во имя личных интересов, покинувших свою родину, а насильственно брошенных в изгнание, не найдут в себе моральной крепости и стойкости — не потерять своего лица, не рассыпаться на миллион пылинок, не слиться с народами, которые их в изгнании приютили? Воистину, если бы это было так, это свидетельствовало бы о культурной дряблости русского народа и его исторической обреченности. Разумеется, так не должно быть и так не будет».
Русские, заброшенные судьбой в Марокко, принадлежали к самым разным сословиям, от представителей «простого народа» до потомков самых знатных семей России: Шереметевых, Толстых, Игнатьевых, Долгоруких, Урусовых, Оболенских... Офицеры русского Императорского флота, разоруженного в тунисском порту Бизерте, разъехались оттуда по всей Северной Африке. Именно ими были построены все порты в Марокко в первые годы французского протектората. В 20—30-е годы только в Рабате проживало пять тысяч русских, а по всей стране их было более 30 тысяч.
В 1926 году небольшая группа русских православных города Рабата по почину бывшего капитана артиллерии Александра Стефановского основала общество под названием «Православная Церковь и Русский Очаг в Марокко». В 1927 году сюда приезжает иеромонах Варсонофий (Толстухин), валаамец, назначенный на должность настоятеля здешнего прихода митрополитом Евлогием (Георгиевским). Русская колония в Марокко хранит предание о том, как вскоре после прибытия православного священника к нему явилась делегация от берберов (коренного населения страны), чтобы приветствовать служителя веры, исповедовавшейся их далекими предками.
Под руководством отца Варсонофия в Рабате начинается становление церковной жизни.
Богослужения совершались в деревянном бараке, принадлежащем муниципалитету. Собирались средства на постройку храма, однако приобрести землю никак не удавалось. И вдруг происходит чудо: в 1927 году араб-мусульманин Шериф Хусейн Джебли, женатый на православной русской, в благодарность за молитвенную помощь, оказанную ему во время его тяжелой болезни отцом Варсонофием, фактически дарит общине земельный участок на окраине района Баб-Тэмара, оформив купчую на символическую сумму в один франк. При поддержке всего русского зарубежья на этом участке строится храм, увенчанный куполом в мавританском стиле, а позднее — в 1931 году — и колокольня, сооруженная на личные средства бессменного церковного старосты Александра Стефановского. Осенью 1932 года митрополит Евлогий приезжает из Парижа и освящает храм, возведя иеромонаха Варсонофия в сан архимандрита.
Этот пример воодушевил наших соотечественников и в других странах Магриба. «Да благословит Господь все Ваши добрые пастырские начинания, особенно же по устроению свя